indicator (indicator) wrote,
indicator
indicator

«Многие профессии и специальности исчезают»

Что происходит с образованием в России


Сотрудники ИСИЭЗ Наталья Бондаренко, Николай Шугаль и Ольга Озерова
НИУ «Высшая школа экономики»


Среднее профессиональное образование молодеет, читательская грамотность молодых россиян растет, а многие студенты еще при поступлении не планируют работать по специальности. Сотрудники Центра статистики и мониторинга образования Института статистических исследований и экономики знаний (ИСИЭЗ) Высшей школы экономики (НИУ ВШЭ) рассказали Indicator.Ru о последних тенденциях развития российского образования.

— Расскажите, пожалуйста, чем занимается ваш Центр?

Николай Шугаль, заместитель директора Центра статистики и мониторинга образования ИСИЭЗ НИУ ВШЭ: Центр статистики и мониторинга образования аккумулирует разную, прежде всего статистическую информацию о текущем состоянии и развитии национальной системы образования, разрабатывает статистический инструментарий, совместно с Росстатом и Минобрнауки России выпускает официальные статистические сборники серии «Индикаторы образования».

Начиная с 2002 года Центр координирует мониторинг экономики образования — масштабный и, пожалуй, уникальный проект НИУ ВШЭ, в котором участвуют несколько подразделений университета, включая наш институт. Проект направлен на сбор и анализ социологической информации об основных уровнях системы образования — от дошкольного до среднего профессионального и высшего. В рамках мониторинга мы отслеживаем динамику и ключевые тренды в системе образования, ее взаимосвязь с рынком труда, исследуем кадровый дефицит, мотивации, стратегии, поведение поставщиков и потребителей образовательных услуг. Базой источников мониторинга служат количественные опросы, их дополняют качественные социологические обследования (глубинные интервью, фокус-группы).


— И какие наиболее яркие изменения можно отследить в образовательных тенденциях за последнее десятилетие?

Шугаль: За десять лет заметно помолодело среднее профессиональное образование (СПО). Как известно, на программы СПО поступают на базе или девяти, или одиннадцати классов. И если в 2000 году среди принятых на программы подготовки специалистов среднего звена большинство составляли те, кто закончил среднюю школу, то сейчас доля зачисленных после девятого класса составляет две трети. Для техникумов и колледжей это определенный вызов, поскольку теперь они в массовом порядке вынуждены обучать не только по своим профильным программам, но и по программе среднего общего образования.

Существуют разные объяснения сложившейся тенденции. По одной гипотезе, такая стратегия позволяет избежать ЕГЭ — с дипломом колледжа можно поступить в вуз. Как показывает наш мониторинг, почти треть (около 28%) выпускников СПО сразу идут в вузы. Многие имеют такой настрой еще при поступлении в колледж и зачастую планируют учиться в вузе на заочной форме.


— То есть можно спрогнозировать увеличение числа абитуриентов колледжей в ближайшие пять лет?

Шугаль: Сейчас наблюдается демографический спад среди тех, кто поступает на программы профессионального образования, так что в абсолютных значениях существенных всплесков в ближайшие годы не будет. Что же до предпочтений, то их прогнозировать сложно.



Чтобы работать на заводе на высокотехнологичных станках, не нужно заканчивать высшую школу, зато нужно качественное среднее профессиональное образование.

Ольга Озерова, заведующая отделом статистики образования ИСИЭЗ НИУ ВШЭ: Кроме того, есть такое понятие, как фиксация — когда человек достигает определенного уровня образования. По данным переписей населения, проводимых Росстатом, в возрастной группе 25—64 лет больше тех, кто получил высшее образование и среднее профессиональное образование по программам подготовки специалистов среднего звена. Причем доля первых растет, а последних несколько снижается. А вот доля получивших среднее профессиональное образование по программам подготовки квалифицированных рабочих очень мала и имеет тенденцию к снижению.

Шугаль: Еще одно наблюдение касается предпочтений при выборе очной или заочной форм высшего образования. Очное обучение хорошо укладывается в когорту 17—24 лет. Люди старше 30, получающие высшее образование, почти во всех случаях выбирают заочную форму. Их в России достаточно много — более трети от всех, кто учится в вузах.


— Возвращаясь к вопросу о непрерывном образовании, как вам кажется, почему Россия по сравнению с другими странами занимает достаточно невысокое положение?

Наталья Бондаренко, заведующая отделом мониторинга экономики образования ИСИЭЗ НИУ ВШЭ: Мы сравнивали опросы взрослого населения (в возрасте от 25 до 65 лет), проведенные Евростатом, и отечественные исследования с использованием похожей методологии. Сразу оговорюсь, что страновые сопоставления по показателю участия населения в непрерывном образовании имеют существенные ограничения (и в этом сходятся все эксперты), ввиду того что содержание одних и тех же терминов сильно варьируется из-за культурных особенностей и различий образовательных систем.

Известен образовательный феномен Скандинавских стран или пример государств Восточной Европы. Я бы полагалась на средний показатель по странам ЕС, который где-то в два-три раза выше, чем у России. Это, очевидно, отражает состояние рынков труда и темпы их обновления. Европейский рынок требует более конкурентоспособную рабочую силу, и соответственно, среднему европейцу ограничиться одним дипломом в своей жизни давно уже невозможно.

Потребность в непрерывном обновлении знаний как тренд проявляется во всем мире. В России скорость обновления знаний у взрослого населения страны, судя по показателям участия в непрерывном образовании, рассмотренным в новом сборнике, в среднем пока ниже, чем в европейских странах. Это не значит, что все россияне после получения формального образования прекращают обновлять знания.

Разные социально-демографические группы по-разному участвуют в непрерывном образовании. Молодежь определенно более активно реализует эту возможность. Охотнее всего в непрерывном образовании участвуют 25—40-летние работники, но тут надо помнить, что и работодатели больше вкладывают в подготовку именно этой возрастной категории. Меньше всего готовы продолжать учебу люди в предпенсионном и пенсионном возрасте. Такая тенденция характерна для многих стран. Снижение участия в обучении и обновлении знаний с возрастом прямо коррелирует со снижением социальной, экономической активности, интереса к саморазвитию.

Но в России по сравнению с ЕС ситуацию усугубляют социальные и культурные особенности. В Европе уже несколько десятилетий продвигают идею активной старости, вовлечения пожилых людей в различные виды социальной и культурной деятельности через организацию мастер-классов, лекций, выставок, прочих просветительских и благотворительных мероприятий, через их участие в деятельности местных сообществ, общин.



В своем исследовании мы задавали людям вопрос о том, почему они не участвуют в непрерывном образовании, и респонденты чаще всего, независимо от возраста, отвечали: «Нет потребности», «Мне хватает знаний для своего профессионального и общего развития».

В России тоже очень важно развивать непрерывное образование и более активно вовлекать в него взрослое население. Это не следование новомодному тренду из Европы. Участие всех категорий населения в непрерывном образовании создаст позитивные мультиэффекты и придаст импульс к развитию всей национальной экономики.

Европейские коллеги как-то оценивали эффекты от непрерывного, причем «свободного», образования, когда люди обновляют знания, не получая при этом «корочку», некие формальные документы. Эффекты проявились в широком спектре, затрагивая как профессиональную сферу, так и личную (mental wellbeing): рост экономической эффективности и заработков, наращивание социального капитала, повышение самооценки и самоуважения. Более того, непрерывное образование укрепляло связи между поколениями и способствовало более активному участию родителей в освоении знаний подрастающими детьми.

Люди, участвующие в непрерывном образовании, на вопрос о готовности его продолжать, отвечали зачастую положительно, то есть данная практика сама по себе является мотивирующим фактором. В этом европейском исследовании также выявили наибольший позитивный эффект от участия в непрерывном образовании у тех людей, которые изначально имели невысокий уровень формального образования.


— В статистическом сборнике упоминались такие показатели, как читательская грамотность и математическая грамотность. В чем суть этих понятий?

Озерова: Математическая грамотность — это способность человека определять и понимать роль математики в окружающем мире, то есть использовать математическую информацию для решения широкого круга жизненных задач. Читательская грамотность — это способность оценивать и применять письменные тексты для участия в социальной жизни. Еще выделяют естественнонаучную грамотность — способность осваивать и использовать естественнонаучные знания для постановки вопросов о мире, получения о нем новых знаний. Эта терминология применяется в международных исследованиях, в частности в международной программе по оцениванию образовательных достижений учащихся (PISA), реализуемой Организацией экономического сотрудничества и развития (ОЭСР). Итоги исследований PISA показывают, что читательская грамотность 15-летних российских учащихся росла в последние несколько лет; мы сравнили ее со средним баллом ОЭСР, и наш результат оказался даже выше. Такая же ситуация с математической грамотностью. Для естественнонаучной характерен более ровный тренд, но на уровне стран ОЭСР мы не выглядим плохо.

Продолжение материала об образовании в России читайте на сайте Indicator.Ru.


Автор — Анастасия Лебедева

Подписывайтесь на Indicator.Ru в соцсетях: Facebook, ВКонтакте, Twitter, Telegram., Одноклассники
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 28 comments