indicator (indicator) wrote,
indicator
indicator

Нобелевские премии вокруг нас

Об открытиях, за которые дали нобелевские премии, и которые окружают нас в повседневной жизни, рассказывает научный редактор портала Indicator.Ru Алексей Паевский




Обычно принято считать, что нобелевские премии дают за что-то настолько сложное и высоконаучное, что, во-первых, с этим не разберёшься совсем, а во-вторых, никогда не встретишь в обычной жизни. Ну правда, где в обычной жизни  обычного человека встретишь нейтринные осцилляции, топологические фазовые переходы или флюоресцентную микроскопию высокого разрешения. А ведь мы помним, что старина Нобель в своём завещании писал что-то про «максимальную пользу человечеству». Не учёным, заметьте, а именно человечеству. Тем не менее, иногда нобелевский комитет вспоминает о первоначальном смысле премии. Я взял на себя труд составить некий хит-парад премий, которые, быть может, показались бы вам тоже заумными, но без которых уже  невозможно представить нашу жизнь. А заодно и перевести вердикты Нобелевского комитета с научного на русский.

Итак, поехали!

Пол Берг. Нобелевская премия по химии 1980 года.

По-нобелевски: «За его фундаментальные исследования в области биохимии нуклеиновых кислот, особенно за создание рекомбинантной ДНК». На первый взгляд, ничего не понятно. Где рекомбинантная ДНК и где – обычная жизнь простого человека? Но именно это и есть определение ГМО: генно-модифицированных организмов. Именно Берг придумал, как вставить ген одного живого существа в геном другого. Он стал отцом современной генной инженерии, а, значит, без него не было бы и современных лекарств, которые изначально испытываются на моделях животных – генно-модифицированных дрозофилах, нематодах, рыбках данио рерио и мышах с крысами. Да и сельское хозяйство в мире было бы другим. И нечего тут бояться, есть ГМО так же безопасно, как селекционные продукты, которые, на самом деле, тоже ГМО, только изменения в них – случайны и неконтролируемы.



Поль Сабатье. Нобелевская премия по химии 1912 года.

По-нобелевски: «За предложенный им метод гидрогенизации органических соединений в присутствии мелкодисперсных металлов, который резко стимулировал развитие органической химии». Мало понятно, но если мы вспомним, что получится, если гидрогенизировать растительное масло в присутствии катализатора Сабатье… По-моему, нобелевская премия за маргарин – это круто!

Альберт Эйнштейн. Нобелевская премия по физике 1921 года.

По-нобелевски: «За заслуги перед теоретической физикой и особенно за открытие закона фотоэлектрического эффекта».  Первая часть этого вердикта переводится как «дадим премию Эйнштейну потому, что он – молодец!». Но тут до пользы ещё далеко. Вторая – «не дадим за теорию относительности». Действительно,  в 1921 году о применении СТО и ОТО на практике речи не шло. А вот фотоэффект сейчас применяется везде: от солнечных батарей на калькуляторах до Международной космической станции. Впрочем, и теория относительности в XXI веке применяется почти каждым из нас. Не учитывай мы ее эффекты в навигаторах, врезались бы в столбы и отбойники.



Уиллард Бойл и Джордж Смит. Нобелевская премия по физике 2008 года (по ¼ премии).

По-нобелевски: «За изобретение полупроводниковой схемы для регистрации изображений — ПЗС-сенсора». Вообще-то, предполагалось, что ПЗС-матрица изначально послужит астрономам. Кто бы мог подумать, что «цифра» почти полностью вытеснит плёнку? Но нобелевская премия за возможность каждому сделать селфи – это круто!



Петер Грюнберг, Альберт Ферт. Нобелевская премия по физике 2007 года.

По-нобелевски: «За открытие эффекта гигантского магнетосопротивления». Вот тут обычно сложно догадаться. Однако еще недавно каждый из нас пользовался этим эффектом. Сейчас, с удешевлением твердотельной памяти и накопителей на ее основе, уже не в каждом компьютере встретишь «винчестер» - жёсткий диск. А ведь именно на эффекте гигантского магнетосопротивления работает это устройство.



Пол Лотенбур, Питер Мэнсфилд. Нобелевская премия по физиологии и медицине 2003 года.

По-нобелевски: «За изобретение метода магнитно-резонансной томографии». Ну, слава Богу, хоть тут ничего объяснять не надо. С другой стороны – нобелевская премия за возможность узнать, что у нас внутри, не вскрывая оболочку, за любимую игрушку доктора Хауса, за главное оружие против терминаторов самых последних поколений (ну, вы же видели последний фильм?) – дорогого стоит.


Александр Флеминг, Эрнст Чейн, Хоуард Флори. Нобелевская премия по физиологии и медицине 1945 года.

По-нобелевски: «За открытие пенициллина и его целебного воздействия при различных инфекционных болезнях».  Благодаря этой троице – удачливому Флемингу и талантливым Чейну и Флори – большинство из нас живы до сих пор. Не будь антибиотиков, кто знает, как бы повернулось любое наше заболевание. А так – спасибо Флемингу, который не мыл свои чашки Петри и увидел, как грибок убивает колонии бактерий, спасибо Чейну и Флори, которые смогли наладить производство пенициллина (Флеминг не смог).



Исаму Акасаки, Хироси Амано, Сюдзи Накамура. Нобелевская премия по физике 2014 года.

По-нобелевски: «За изобретение эффективных синих светодиодов, приведших к появлению ярких и энергосберегающих источников белого света». Ну что тут переводить: синий светодиод сделать было сложнее всего. Как сделали, сложив синий с зелёным и красным, получили белый свет. А получив дешёвый светодиодный белый свет, убили лампочку накаливания. Мир её вольфрамовому праху!



Уильям Шокли, Джон Бардин, Уолтер Браттейн. Нобелевская премия по физике 1956 года.

По-нобелевски: «За исследования полупроводников и открытие транзисторного эффекта». Злые языки говорят, что Шокли примазался к двум другим, сам не делая открытия. В любом случае, Бардин не обиделся и потом получил еще нобелевскую премию по физике, вторую (уникальный случай в истории). Важно то, что без транзисторов не было бы вообще никакой современной электроники. Ни-ка-кой. И этого поста тоже не было бы.



Вильям Конрад Рентген. Нобелевская премия по физике 1901 года.

По-нобелевски: «В знак признания исключительных услуг, которые он оказал науке открытием замечательных лучей, названных впоследствии в его честь». Ну, что тут сказать: рентген он и есть рентген. Сколько он жизней уже спас – не перечесть. И не только флюорографией, поиском пуль и осколков в теле на войне, появлением компьютерной томографии, но и поиском опасных предметов на контроле в аэропортах и на вокзалах, поиском дефектов в рельсах и деталях самолетов… Много где.



Александр Прохоров, Николай Басов, Чарльз Таунс. Нобелевская премия по физике 1964 года.

По-нобелевски: «За фундаментальные работы в области квантовой электроники, которые привели к созданию генераторов и усилителей на лазерно-мазерном принципе».  Лазер не зря назвали «решением, которое само ищет себе задачу». Это удивительное открытие, которое вот уже полвека всё расширяет сферу своих применений: от лазерной указки до искусственной звезды на Очень Большом Телескопе в Чили, от скальпеля до лазерной арфы Жана Мишеля Жарра.



Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 47 comments